Некромант-адепт: Глава 3. Сумерки в горах
I. Метель
Каэл оставил меня у подножия Расколотых пиков.
— Дальше одна, — сказал он, поправляя ремень моей сумки так, как поправляют упряжь на лошади перед долгой дорогой. — Горы не любят тех, кто приходит парой. Они проверяют каждого отдельно.
Он дал мне коня: старую гнедую кобылу с бельмом на глазу. Я не успела дать ей имя. На второй день пути, в ущелье, где ветер выл так, словно в камне был заперт целый хор, из белой мглы вышли волки. Кобыла рванула, сбросила меня в сугроб и исчезла в метели. Её ржание оборвалось где-то за поворотом. Я не пошла смотреть.
Четверо поднялись из снега раньше, чем я успела позвать их. Скелет со щитом встал между мной и стаей. Тот, что с секирой, ударил первым. Кости на морозе звенели, как стекло, и мне казалось, что от каждого удара они вот-вот рассыплются. Но они держались. Потому что держалась я.
Когда последний волк уполз в темноту, оставляя на снегу алую полосу, головная боль вбила свой гвоздь так глубоко, что я упала на колени. Снег под ладонями был тёплым от крови. Чужой.
— Восток, — прохрипела я, ни к кому не обращаясь. — Там должны быть люди.
Скелет со щитом повернулся на восток. Он всегда знал направление раньше меня.
II. Невеск
Ворота выросли из метели внезапно, будто кто-то поставил их здесь за миг до моего прихода. Бревенчатый частокол, занесённые крыши, ни одного огонька в окнах. Ни дыма из труб, ни лая собак.
Ещё одно мёртвое селение, подумала я. Сколько их таких в Санктуарии? Сколько их будет, когда я дойду до конца пути?
Я остановилась у ворот и обернулась к четверым.
— Ждите здесь.
Урок Каэла я помнила: армия, которая входит первой, означает войну. Скелеты замерли у частокола, и снег начал медленно засыпать их черепа, как засыпает надгробия.
Потом я услышала крик.
Он шёл из глубины деревни, хриплый, надорванный, такой, каким кричат люди, давно переставшие понимать, что они кричат. Я пошла на звук.
III. Сарай
У покосившегося сарая стояли трое. Двери были заперты на тяжёлый засов, и изнутри в них что-то билось, раз за разом, как птица о стекло.
— Они везде! — выл голос за дверью. — В темноте! Зубы, зубы в темноте!
Потом удар, вскрик, и голос стал тоньше:
— Он укусил меня! Он меня укусил!
— Близко не подходи, — сказала женщина, стоявшая ближе всех к двери. Сказала спокойно, почти ласково. — Он совсем одичал.
Я подошла.
— Что здесь происходит?
Мужчина у засова развернулся так резко, что снег слетел с его плеч. Широкоплечий, с обветренным лицом и руками, сжатыми в кулаки.
— Тебе какое дело, чужачка? Иди, куда шла.

— Освен, хватит, — женщина положила ладонь ему на плечо, и он замолчал мгновенно, как пёс по команде хозяйки. Она повернулась ко мне. Светлые глаза, тёплая улыбка, голос мягкий, как овчина. — Не сердись на него, путница. Ты пришла в недоброе время. Этот несчастный забрёл к нам из гор совсем недавно и с тех пор не даёт деревне покоя. Меня зовут Вани.
Я молчала дольше, чем требовала вежливость. Каэл учил: тишина между словами говорит больше самих слов.
И в этой тишине я заметила то, что меня насторожило. Люди в каждой деревне, через которую я проходила, смотрели на мой посох с черепом ворона одинаково: со страхом. Крестились, отводили глаза, прятали детей. Здесь на посох смотрели иначе. С интересом. Будто примеряли.
А ещё в Невеске не было голосов. Ни одного. Хотя за частоколом, я видела, тянулся ряд свежих могильных холмиков, присыпанных снегом. Мёртвые этой деревни либо ушли совсем, либо им велели молчать.
— Ты замёрзла, — сказала Вани, и это не было вопросом. — Пойдём, в таверне горит огонь. Там и поговорим.
IV. Таверна
Внутри пахло дымом, мокрой шерстью и горячим вином со специями. Огонь в очаге был таким жарким, что после метели у меня заныли пальцы. Несколько жителей сидели по углам и при моём появлении замолкли. Не испуганно. Выжидающе.
Вани поставила передо мной кружку. Вино было густым, тёмным, и где-то под пряностями пряталась горечь, которую я не смогла узнать. Знахарка научила меня распознавать почти любую траву по вкусу. Эту я не знала.
Я сделала один глоток и поставила кружку на стол.
— Расскажи про монаха.
Вани села напротив и сложила руки на коленях, как прилежная ученица.
— На севере, в горах, стоят старые руины. Мы туда не ходим, и деды наши не ходили. Но недавно там что-то проснулось. По ночам ветер приносит оттуда звуки, от которых скотина рвётся из стойл. Этот монах, видно, решил, что вера его защитит, и пошёл внутрь. А вернулся вот таким.

— Святой человек, — добавил кто-то из угла. — И тот не выдержал.
— Мы простые люди, — Вани наклонилась ко мне, и пламя очага отразилось в её глазах двумя ровными точками. — Пастухи, охотники. Нам с таким не совладать. А ты… ты выглядишь как та, кто умеет постоять за себя. Защитишь нас?
Я посмотрела на кружку с недопитым вином. На Освена у двери, который так и не снял руки с пояса, где висел нож. На жителей, которые не отводили от меня взгляда.
Потом я вспомнила мельника, который просил достроить мост. Мёртвые не лгут. Это живые лгут. Но если в руинах на севере действительно проснулось зло, то держать Равновесие — мой долг, кто бы меня ни позвал и зачем.
— Я схожу в руины.
— Да хранят тебя Небеса, — сказала Вани, и улыбка её стала шире. Она достала из-под стола свёрток: две склянки с целебным настоем и меховой плащ, тяжёлый и пахнущий чужим человеком. — Возьми. В горах пригодится.
Небеса, подумала я, принимая свёрток. Небеса давно отвернулись от Санктуария. И уж точно не от них я жду защиты.
Костяной полумесяц на груди, всегда тёплый, едва заметно похолодел.
V. Перед дорогой
Ночевать мне предложили наверху, в комнате над залом. Я отказалась и вышла к воротам, где под снегом ждали четверо. Устроилась между ними, завернувшись в чужой плащ, и долго смотрела на тёмные окна таверны.
Вино в кружке я так и не допила. Знахарка говорила: если не знаешь, что пьёшь, не пей. Тогда я считала это старушечьей присказкой.
Скелет со щитом стоял надо мной всю ночь, повернув череп не к горам на севере, где ждали руины, а к деревне. К таверне. К окну, в котором до самого рассвета горела одна-единственная свеча.

«Хуже деревни, где тебя боятся, только деревня, где тебе рады без причины».
— Из полевого дневника адепта
«Дисклеймер: все права на вселенную Diablo IV, её персонажей, локации и сюжетные линии принадлежат Blizzard Entertainment. Данная работа является фанфиком, создана исключительно в развлекательных целях и распространяется бесплатно. Автор не извлекает прямой коммерческой выгоды из публикации текста»