|

Некромант-адепт: Глава 5. Возвращение героя

I. У очага

В таверне для меня освободили место у огня.

На столе уже стояла глубокая миска. Над ней поднимался пар, и я вдруг поняла, как сильно хочу есть. Последний кусок хлеба я проглотила перед руинами. После были кровь во рту, горькое зелье и снег, которым я пыталась отмыть руки.

Я прислонила косу к стене, лезвием от людей. Села так, чтобы видеть дверь.

Древко тихо стукнуло о доски. Мужчина за соседним столом посмотрел на него, потом на меня. Отодвинул свою кружку подальше.

Вани сняла с моих плеч меховой плащ. Я дёрнулась, когда она задела ушибленное плечо.

— Болит?

— Пройдёт.

— Дай хотя бы высохнуть. Всё насквозь мокрое.

Она повесила плащ возле очага и вернулась с чистой тряпицей. Положила рядом с миской. Я вытерла пальцы: на ткани остались бурые полосы.

— В руины больше никто не должен ходить, — сказала я. — Там остались тела. И кое-что, к чему лучше не прикасаться.

Вани кивнула слишком охотно.

— Разберёмся, когда потеплеет. Сегодня ты уже достаточно сделала.

Она придвинула миску. В густой похлёбке плавали мясо, крупа и какие-то коренья. Жир собирался по краям маленькими жёлтыми островками.

— Поешь. Денег у нас нет, сама видишь. Но уж голодной тебя отсюда не выпустим.

Я смотрела на её руки.

Обветренные пальцы. Полоска муки у ногтя. Небольшой ожог на запястье. Такими руками режут хлеб, оттирают горшки, держат ребёнка над умывальником.

Вани заметила мой взгляд и перевернула ладони.

— Что?

— Ничего.

Она забрала пустую миску с соседнего стола. Я проследила, как она поставила её возле котла. До этого котла я не добралась бы, не растолкав половину деревни.

Первую ложку я долго остужала.

Похлёбка была горячей, солёной и удивительно хорошей. Язык болел там, где я прикусила его в бою. От каждого глотка в горле становилось теплее.

За стенами таверны падал снег. Я чувствовала четверых у ворот: слабое натяжение, четыре знакомые точки на краю сознания. Скелет со щитом стоял чуть впереди остальных.

Я позволила себе съесть ещё ложку.

II. За спасительницу

Освен вошёл, придерживая дверь плечом. Сапоги оставили на полу мокрые следы. Он сел на свободный край лавки и осторожно пощупал живот.

— А монах? — спросила я.

Он скривился.

— Удрал. Дал мне под дых и в лес. Только его и видели.

Я перестала жевать.

В тот первый вечер человек за дверью сарая едва мог связать два слова. Я помнила его крик и удары в запертые доски.

— Когда?

— Пока тебя не было.

— Вы его выпустили?

Освен взял со стола крошку, растёр между пальцами.

— Надо же было ему воды дать.

Он встал раньше, чем я успела задать следующий вопрос. Подошёл к бочке и занялся кружками.

Напротив меня устроился пожилой мужчина с красным носом и перевязанной кистью. Рядом с ним села женщина, державшая обеими руками кусок хлеба. Она улыбалась, но крошки сыпались ей на колени.

— Станис, — представился мужчина. — Это Элента. Нам Вани сказала, ты прямо в самое логово спустилась.

Я кивнула.

— И как оно там?

Каменный пол. Разорванная нить. Щит, расколотый тяжёлым ударом.

Я потёрла большим пальцем основание ладони. Кожу там содрало древком косы.

— Пусто теперь.

Станис потянулся к своей кружке.

— Так за это и выпить надо.

Освен поставил передо мной глиняный кубок. Тёмное вино плеснуло на стол. Он вытер его рукавом, смутился и наполнил кубок Станиса из того же кувшина.

— Мне хватит еды, — сказала я.

— Один глоток, — попросила Элента. — Чтобы мы тоже хоть чем-то тебя отблагодарили.

Я посмотрела на дверь.

Лавку возле неё заняли трое мужчин. Один возился с застёжкой на поясе, другой ел, третий следил за Вани. Когда я повернулась к ним, он опустил глаза.

— Лешек здесь? — спросила я у Станиса.

Тот поднёс кружку ко рту и задержал её на полпути.

— Это тебе у Вани спросить надо.

— Я уже спросила.

Элента разломила хлеб. Половину положила передо мной.

— Отдыхает он. Ты сама-то на ногах едва держишься.

Это было правдой. Под столом дрожало колено. Я прижала его ладонью, чтобы никто не заметил.

Вани появилась у моего плеча.

— Завтра поговоришь с ним. А сейчас дай людям порадоваться. Мы ведь сколько ночей толком не спали.

Я хотела спросить, почему он не вышел к воротам. Почему не пришёл поесть. Почему о нём говорят одинаковыми словами.

Но Станис уже поднялся.

Он держал кружку здоровой рукой. Из рукава другой торчала грязная повязка.

— За ту, которая вернулась, — сказал он.

Люди поднимали кружки одна за другой. Мужчина у двери. Старуха возле окна. Вани.

Я взяла кубок.

Мне хотелось, чтобы хоть один вечер закончился возле огня. Чтобы я поела, согрелась, уснула и утром смогла уйти. Чтобы все вопросы, которые я себе задавала, оказались обычной усталостью.

Я сделала небольшой глоток.

III. Горечь

Сначала стало легче.

Отпустило плечо. Шум в ушах отдалился. Я даже смогла разжать пальцы, которыми всё это время держалась за край стола.

Вани поставила рядом ещё хлеба.

— Вот и хорошо, — сказала она.

Я подняла на неё глаза.

Она смотрела на мой кубок.

Вино оставило на языке сладкий, терпкий привкус. Под ним медленно проступало что-то другое. Я помнила эту горечь с первого вечера. Тогда её прятали пряности.

Я поставила кубок.

Донышко ударилось о стол так громко, что Элента вздрогнула.

— Что вы туда положили?

Станис засмеялся. Кто-то рядом подхватил смех. Мне показалось, что они не расслышали вопроса.

Я попробовала встать.

Правая нога выдержала. Левая подогнулась, и лавка со скрипом отъехала назад. Освен подхватил меня под локоть.

— Осторожнее, адепт.

Я вырвала руку. Вернее, попыталась. Пальцы скользнули по его рукаву и повисли.

Между мной и стеной было два шага. Там стояла коса. Медное лезвие поблёскивало возле очага, и я смотрела на него, пытаясь вспомнить, как двигаться.

Один шаг.

Я упёрлась ладонью в стол. Доски пошли под уклон. Миска поползла к краю, хотя никто её не трогал.

Нет. Это я падала.

Я потянулась к четверым.

Раньше это всегда начиналось одинаково: короткое усилие, отклик, движение. Я знала каждого по тому, как отзывалась нить. Щит. Секира. Меч. Пустые руки.

Теперь до них было слишком далеко.

Я почувствовала, как один повернул голову. Другой сделал шаг. В висках вспыхнула боль, и отклик оборвался.

— Сиди спокойно, — сказала Вани.

Она держала меня за другое плечо. Я видела её лицо совсем близко. Огонь высветил светлые волоски у виска, сухую кожу у губ.

— Ты ведь устала.

Я пыталась набрать воздух, чтобы позвать. Получился короткий хрип.

Костяной полумесяц прилип к груди. От него шёл такой холод, что я чувствовала его сквозь рубаху.

Вани осторожно уложила мою голову на стол.

Кто-то убрал миску. Кто-то подхватил косу у стены.

Я ещё слышала голоса. Они стали деловитыми. За спиной двигали лавки, освобождая проход.

Я смотрела на трещину в столешнице. В ней застряло зерно крупы.

Потом исчезло и оно.

IV. После праздника

Я пришла в себя от толчка.

Щека лежала на чём-то жёстком. Под ней скрипели доски. Пахло старой соломой и навозом.

Меня везли.

Колесо ударилось о камень, и боль прошла от плеча до самых пальцев. Я попробовала приподнять голову. Получилось только приоткрыть глаза.

Тёмные балки медленно поплыли надо мной. Между ними появилась полоска неба. Снег коснулся лица и растаял у губ.

Освен тянул тележку. Я узнала его по тяжёлому дыханию и рукаву, которым он вытирал со стола вино.

Он что-то напевал. Сбивался, повторял начало, снова забывал слова.

Я хотела увидеть ворота.

Где-то там должны были стоять четверо. Я искала их даже сейчас, когда язык не слушался, а глаза закрывались сами.

Тележка повернула. Деревянный борт заслонил улицу.

За моей спиной скрипнула дверь. Освен остановился, выругался вполголоса и толкнул тележку вперёд. Колесо с трудом перевалило через порог.

В сарае было теплее. От этого запах стал сильнее.

Освен подошёл сбоку. На ремне у него висел нож — тот самый, которого он касался, пока Вани говорила со мной о руинах.

Он провёл ладонью по моему лбу, убирая прилипшие волосы.

— Материнская кровь… материнская плоть… — пробормотал он и замолчал, подбирая следующие слова.

Я попыталась отодвинуться.

Между плечом и бортом тележки было совсем мало места.

Освен заметил движение. Наклонился ниже, заглянул мне в глаза.

— Рано ещё, — сказал он.

За дверью шагали люди. Несколько человек остановились у порога. Кто-то спросил, готово ли.

Освен ответил, но я уже не разобрала слов.

Последним, что я увидела, была его рука на рукояти ножа.

«Я смотрела на руки. Надо было смотреть раньше — когда они ещё готовили мне ужин».

— Из полевого дневника адепта

«Дисклеймер: все права на вселенную Diablo IV, её персонажей, локации и сюжетные линии принадлежат Blizzard Entertainment. Данная работа является фанфиком, создана исключительно в развлекательных целях и распространяется бесплатно. Автор не извлекает прямой коммерческой выгоды из публикации текста»

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *