Некромант-адепт: Глава 5. Возвращение героя
I. У очага
В таверне для меня освободили место у огня.
На столе уже стояла глубокая миска. Над ней поднимался пар, и я вдруг поняла, как сильно хочу есть. Последний кусок хлеба я проглотила перед руинами. После были кровь во рту, горькое зелье и снег, которым я пыталась отмыть руки.
Я прислонила косу к стене, лезвием от людей. Села так, чтобы видеть дверь.
Древко тихо стукнуло о доски. Мужчина за соседним столом посмотрел на него, потом на меня. Отодвинул свою кружку подальше.
Вани сняла с моих плеч меховой плащ. Я дёрнулась, когда она задела ушибленное плечо.
— Болит?
— Пройдёт.
— Дай хотя бы высохнуть. Всё насквозь мокрое.
Она повесила плащ возле очага и вернулась с чистой тряпицей. Положила рядом с миской. Я вытерла пальцы: на ткани остались бурые полосы.
— В руины больше никто не должен ходить, — сказала я. — Там остались тела. И кое-что, к чему лучше не прикасаться.
Вани кивнула слишком охотно.
— Разберёмся, когда потеплеет. Сегодня ты уже достаточно сделала.
Она придвинула миску. В густой похлёбке плавали мясо, крупа и какие-то коренья. Жир собирался по краям маленькими жёлтыми островками.
— Поешь. Денег у нас нет, сама видишь. Но уж голодной тебя отсюда не выпустим.
Я смотрела на её руки.
Обветренные пальцы. Полоска муки у ногтя. Небольшой ожог на запястье. Такими руками режут хлеб, оттирают горшки, держат ребёнка над умывальником.
Вани заметила мой взгляд и перевернула ладони.
— Что?
— Ничего.
Она забрала пустую миску с соседнего стола. Я проследила, как она поставила её возле котла. До этого котла я не добралась бы, не растолкав половину деревни.
Первую ложку я долго остужала.
Похлёбка была горячей, солёной и удивительно хорошей. Язык болел там, где я прикусила его в бою. От каждого глотка в горле становилось теплее.
За стенами таверны падал снег. Я чувствовала четверых у ворот: слабое натяжение, четыре знакомые точки на краю сознания. Скелет со щитом стоял чуть впереди остальных.
Я позволила себе съесть ещё ложку.
II. За спасительницу
Освен вошёл, придерживая дверь плечом. Сапоги оставили на полу мокрые следы. Он сел на свободный край лавки и осторожно пощупал живот.
— А монах? — спросила я.
Он скривился.
— Удрал. Дал мне под дых и в лес. Только его и видели.
Я перестала жевать.
В тот первый вечер человек за дверью сарая едва мог связать два слова. Я помнила его крик и удары в запертые доски.
— Когда?
— Пока тебя не было.
— Вы его выпустили?
Освен взял со стола крошку, растёр между пальцами.
— Надо же было ему воды дать.
Он встал раньше, чем я успела задать следующий вопрос. Подошёл к бочке и занялся кружками.
Напротив меня устроился пожилой мужчина с красным носом и перевязанной кистью. Рядом с ним села женщина, державшая обеими руками кусок хлеба. Она улыбалась, но крошки сыпались ей на колени.
— Станис, — представился мужчина. — Это Элента. Нам Вани сказала, ты прямо в самое логово спустилась.
Я кивнула.
— И как оно там?
Каменный пол. Разорванная нить. Щит, расколотый тяжёлым ударом.
Я потёрла большим пальцем основание ладони. Кожу там содрало древком косы.
— Пусто теперь.
Станис потянулся к своей кружке.
— Так за это и выпить надо.
Освен поставил передо мной глиняный кубок. Тёмное вино плеснуло на стол. Он вытер его рукавом, смутился и наполнил кубок Станиса из того же кувшина.
— Мне хватит еды, — сказала я.
— Один глоток, — попросила Элента. — Чтобы мы тоже хоть чем-то тебя отблагодарили.
Я посмотрела на дверь.
Лавку возле неё заняли трое мужчин. Один возился с застёжкой на поясе, другой ел, третий следил за Вани. Когда я повернулась к ним, он опустил глаза.
— Лешек здесь? — спросила я у Станиса.
Тот поднёс кружку ко рту и задержал её на полпути.
— Это тебе у Вани спросить надо.
— Я уже спросила.
Элента разломила хлеб. Половину положила передо мной.
— Отдыхает он. Ты сама-то на ногах едва держишься.
Это было правдой. Под столом дрожало колено. Я прижала его ладонью, чтобы никто не заметил.
Вани появилась у моего плеча.
— Завтра поговоришь с ним. А сейчас дай людям порадоваться. Мы ведь сколько ночей толком не спали.
Я хотела спросить, почему он не вышел к воротам. Почему не пришёл поесть. Почему о нём говорят одинаковыми словами.
Но Станис уже поднялся.
Он держал кружку здоровой рукой. Из рукава другой торчала грязная повязка.
— За ту, которая вернулась, — сказал он.
Люди поднимали кружки одна за другой. Мужчина у двери. Старуха возле окна. Вани.
Я взяла кубок.
Мне хотелось, чтобы хоть один вечер закончился возле огня. Чтобы я поела, согрелась, уснула и утром смогла уйти. Чтобы все вопросы, которые я себе задавала, оказались обычной усталостью.
Я сделала небольшой глоток.
III. Горечь
Сначала стало легче.
Отпустило плечо. Шум в ушах отдалился. Я даже смогла разжать пальцы, которыми всё это время держалась за край стола.
Вани поставила рядом ещё хлеба.
— Вот и хорошо, — сказала она.
Я подняла на неё глаза.
Она смотрела на мой кубок.
Вино оставило на языке сладкий, терпкий привкус. Под ним медленно проступало что-то другое. Я помнила эту горечь с первого вечера. Тогда её прятали пряности.
Я поставила кубок.

Донышко ударилось о стол так громко, что Элента вздрогнула.
— Что вы туда положили?
Станис засмеялся. Кто-то рядом подхватил смех. Мне показалось, что они не расслышали вопроса.
Я попробовала встать.
Правая нога выдержала. Левая подогнулась, и лавка со скрипом отъехала назад. Освен подхватил меня под локоть.
— Осторожнее, адепт.
Я вырвала руку. Вернее, попыталась. Пальцы скользнули по его рукаву и повисли.
Между мной и стеной было два шага. Там стояла коса. Медное лезвие поблёскивало возле очага, и я смотрела на него, пытаясь вспомнить, как двигаться.
Один шаг.
Я упёрлась ладонью в стол. Доски пошли под уклон. Миска поползла к краю, хотя никто её не трогал.
Нет. Это я падала.
Я потянулась к четверым.
Раньше это всегда начиналось одинаково: короткое усилие, отклик, движение. Я знала каждого по тому, как отзывалась нить. Щит. Секира. Меч. Пустые руки.
Теперь до них было слишком далеко.
Я почувствовала, как один повернул голову. Другой сделал шаг. В висках вспыхнула боль, и отклик оборвался.
— Сиди спокойно, — сказала Вани.
Она держала меня за другое плечо. Я видела её лицо совсем близко. Огонь высветил светлые волоски у виска, сухую кожу у губ.
— Ты ведь устала.
Я пыталась набрать воздух, чтобы позвать. Получился короткий хрип.
Костяной полумесяц прилип к груди. От него шёл такой холод, что я чувствовала его сквозь рубаху.
Вани осторожно уложила мою голову на стол.
Кто-то убрал миску. Кто-то подхватил косу у стены.
Я ещё слышала голоса. Они стали деловитыми. За спиной двигали лавки, освобождая проход.
Я смотрела на трещину в столешнице. В ней застряло зерно крупы.
Потом исчезло и оно.
IV. После праздника
Я пришла в себя от толчка.
Щека лежала на чём-то жёстком. Под ней скрипели доски. Пахло старой соломой и навозом.
Меня везли.
Колесо ударилось о камень, и боль прошла от плеча до самых пальцев. Я попробовала приподнять голову. Получилось только приоткрыть глаза.
Тёмные балки медленно поплыли надо мной. Между ними появилась полоска неба. Снег коснулся лица и растаял у губ.
Освен тянул тележку. Я узнала его по тяжёлому дыханию и рукаву, которым он вытирал со стола вино.
Он что-то напевал. Сбивался, повторял начало, снова забывал слова.
Я хотела увидеть ворота.
Где-то там должны были стоять четверо. Я искала их даже сейчас, когда язык не слушался, а глаза закрывались сами.
Тележка повернула. Деревянный борт заслонил улицу.
За моей спиной скрипнула дверь. Освен остановился, выругался вполголоса и толкнул тележку вперёд. Колесо с трудом перевалило через порог.
В сарае было теплее. От этого запах стал сильнее.
Освен подошёл сбоку. На ремне у него висел нож — тот самый, которого он касался, пока Вани говорила со мной о руинах.
Он провёл ладонью по моему лбу, убирая прилипшие волосы.
— Материнская кровь… материнская плоть… — пробормотал он и замолчал, подбирая следующие слова.
Я попыталась отодвинуться.
Между плечом и бортом тележки было совсем мало места.
Освен заметил движение. Наклонился ниже, заглянул мне в глаза.
— Рано ещё, — сказал он.
За дверью шагали люди. Несколько человек остановились у порога. Кто-то спросил, готово ли.
Освен ответил, но я уже не разобрала слов.
Последним, что я увидела, была его рука на рукояти ножа.
«Я смотрела на руки. Надо было смотреть раньше — когда они ещё готовили мне ужин».
— Из полевого дневника адепта
«Дисклеймер: все права на вселенную Diablo IV, её персонажей, локации и сюжетные линии принадлежат Blizzard Entertainment. Данная работа является фанфиком, создана исключительно в развлекательных целях и распространяется бесплатно. Автор не извлекает прямой коммерческой выгоды из публикации текста»